Всю неделю в галерее «Этажи» гостили  главные представители сценического движения «Новая Драма». За в общей сложности сорок часов, было прочитано полтора десятка новых пьес, еще не один час эти пьесы обсуждались.

Скорее всего все зачитанные тексты, скоро станут спектаклями, а некоторые попадут на петербургскую афишу. Причем попадут с определенной пометкой. А именно: «Лица до 18 к просмотру не допускаются. В постановке используется не нормативная лексика».

Зачем она там используется размышлял Максим Заговора.

Полный зал  авторов и режиссеров. Весь цвет российской современной драматургии: Юрий Клавдиев, Максим Курочкин, Герман Греков, Вячеслав Дурненков - их здесь очень много.

Лет десять назад собственно их язык и стал для страны новым театральным. Диалоги в духе «И чо?» «Да не чо?»…

Бытовая трагедия жителей окраин, насилие со сцены, русский мат, наконец. За десять лет нового века их прославили и к ним привыкли. Сегодня в Петербургской афише семь спектаклей с пометкой «Внимание: Ненормативная лексика».

Константин Сухенко, депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга:

«Неиспользование не нормативной лексики должно быть не обсуждаемым входным билетом. Не можешь от этого избавиться, будь где-то там за столом, в своей компании, у станка. Если хочешь быть публичным, заниматься культурой, бери себя в руки. Если не можешь отказаться от матерщины, то и воровать будешь и подвержен другим соблазнам».

Официальный голос стадиона «Петровский», артист Константин Анисимов. Однажды режиссер Игорь Коняев принес ему одну пьесу и предложил сыграть одну роль. Это был текст братьев Пресняковых «Изображая жертву». Когда Анисимов читал, он хохотал. А потом дочитал и вдруг осознал, что все это ему придется говорить со сцены.

Константин Анисимов, исполнитель роли капитана Стасика в спектакле «Изображая Жертву»:

«Тут мне стало немножко не по себе, и даже получал замечания от режиссер, потому что дергался. А когда в один из первых дней премьеры пришла моя мама, мне было не по себе».

«Изображая жертву» перевели на несколько языков  и поставили в половине европейских столиц. Популярнее Пресняковых за границей из наших только Чехов. За экранизацию Кириллу Серебрянникову дали гран-при сочинского «Кинотавра» и международного фестиваля в Сан-Себастьяне.

В Петербурге на монологе капитана Стасика зрители по-прежнему демонстративно покидают зал.

Константин Анисимов,  исполнитель роли капитана Стасика в спектакле «Изображая Жертву»:

«Каждого человека, который выходит из зала, я обычно отыгрываю. В зависимости от ситуации, я либо провожаю, либо останавливаюсь, и это тоже создает интересный момент».

Новый драматург и новый режиссер Евгения Беркович – ученица Серебренникова. Только, что она прочла свою новую пьесу.

Евгения Беркович, режиссер:

«Есть слово «мудак» и слово «жопа», а есть слова «подлец» и «негодяй». Готова поспорить, с кем угодно на бутылку чего угодно. Взять современную пьесу и заменить слово «мудак» на «негодяй». Вот спорю, что будет не органичнее. Правда, язык меняется!»

Её оппонент  еще один молодой режиссер Денис Чернорецкий. Он и бутылку на спор не поставил, и матерные пьесы ставить отказывается.

Денис Чернорицкий, режиссер:

«Меня волнует не то, какое общество сейчас. Если я хочу увидеть общество, я посмотрю новости! Телевизор включу и увижу, какое у нас сейчас общество, хотя врут! Но я за ложь! За ложь драматургов, о чем-то светлом. Вот давайте, все матом ругаются и я буду. А может постараться исключить это? Искусство - это то, на что люди должны равняться!»

Публику и артиста по сути уровнял Андрей Могучий.  Актёры выходят из зала, зрители -  персонажи. По содержанию «Не Гамлет»,  по форме совсем «Не Гамлет»,  это спектакль «Не Гамлет».

Александр Машанов,  артист:

«Я не представляю себе прапорщика, который говорил бы: «Я очень раздосадован», или «Какой ты негодяй». Я просто сам служил в армии и понимаю, о чем идет речь. Это касается и милиционеров, и многих других».

Раньше за музыку в спектакле отвечали девушки-панки из группы «Страхуйдёт». Писалось слитно. Группа распалась, и ее заменили на коллектив с куда более ласковым названием «Бензольные Мертвецы». И это возможно провокация, похлеще мата.

Группа «Бензольные Мертвецы»:

«Нечестность недопустима, и пошлость недопустима. То, что сделано от души, не может быть фальшиво и пошло тем более. Можно делать все, что угодно, главное без пошлятины».

Вячеслав Дурненков, драматург:

«Мы заслуживаем такого искусства, какая у нас жизнь. Если у нас такое современное искусство, значит оно отображает наши потребности. Почему такие тексты? Если они у меня так говорят, значит, они должны так говорить, если мат вырывается, значит, он вырывается!»

И вырывается он все чаще. У филологов есть целая хронологическая таблица отечественного сквернословия. Сейчас мы живем в четвертый этап вульгаризации.

Первый настал по возвращению Петра из Европы. За второй ответственны разночинцы 19 века, третий этап – это советские десятилетия, а следующий, пятый этап станет пределом.

Валерий Ефремов, кандидат филологических наук:

«После того, как в России произошла перестройка и все, что с ней связан, в страну хлынули и фильмы, и книги, которые раньше нельзя было переводит. Вот это представление о том, что можно все, оно процветает. Думаю, мы уже не вернемся к тому периоду, когда речь с театральных подмостков воспринималась как нечто недопустимое, скорее наоборот, мы будем относиться к этому все более и более спокойно».

Виновное в большинстве несчастий современности телевидение, пока  - чуть ли не последняя сфера масс-медиа, в которой принято общаться по нормативам.

Юрий Клавдиев – это тот самый человек, который пишет сериал «Школа» для федерального эфира. Причём пишет с матом, а выходят серии комом. С «блинами» вместо оригинальных эпитетов.

Юрий Клавдиев, драматург:

«Мы пишем все абсолютно, потом уже что-то отбирается. В определенных случаях видна какая-то неестественность».

Юрий Клавдиев, драматург:

«Когда требуется изобразить в тексте определенную социальную группу, например, подростки, как про них писать без мата? Они используют эту лексику, стремясь быть похожими на нас. Чем больше мы ругаемся, тем больше будут ругаться они».

Исследователи языка кроме этапов вульгаризации видят еще одно смещение русской речи и ее восприятия. В сторону островов Британии и дальше за океан. Английский мат уже привычное дело в музыке, литературе и даже вузовских аудиториях на Западе. На нем говорят, чем публично политики, общественные деятели и ученые. И эти те же три матерных слова, склоняемых на разный лад, давно уже слух никому не режут.