Определившись в терминологии, уяснив, что и то, и другое - в основном, панельное строительство шестидесятых, архитекторы России и Германии решили объединить знания и опыт. Проблемы противоположные: уплотнительная застройка российских городов и отток населения из стран Восточной Европы.

Объединять опыт решили в отправной точке петербургской городской застройки - Петропавловской крепости. Здесь проходит что-то вроде «хрущевка-биеннале». Отсюда лучше видны окраины.

Валерия Каширина, арт-директор немецкого архитектурного бюро:

«Мы считаем, что это очень позитивный момент, поскольку в этом музее рассказывается не только о прошлом города, но и о его будущем, и модернизация панельных строений. Я надеюсь, это будет его будущим».

Через этот период прошли все страны Европы, но только на востоке панельная застройка имела такой массовый характер. Главными экспонатами сделали сомнительные послевоенные здания. Точнее, способы их реновации.

Кристина Греве, куратор немецкой части выставки:

«Платенбау - это не скучно. Сама по себе структура этих построек сильная, интересная, эластичная. Много чего можно сделать. Чего можно сделать? Вот мы тут как раз вам и показываем».

Отличительная особенность немецкой части выставки - все эти проекты реализованы или реализуются в данный момент. После объединения Германии была запущена государственная программа под названием «Восток». Её цель - вдохнуть новую жизнь в архитектуру бывшего соцлагеря. Главная проблема немцев - отток населения из этих районов. Города нужно по-новому планировать. Ситуация обратная российским мегаполисам - им «необходимо» осуществлять уплотнительную застройку.

Мют Педзет, архитектор:

«Вот город в семнадцати километрах от Дрездена. Население сократилось с семидесяти тысяч до сорока пяти за пять лет. Вы можете представить себе такую скорость? Особенно молодые люди уезжают. Пришлось по новой создавать центр города, создавать новые доминанты».

В создании нового немцы не всегда консервативны. Из типовой пятиэтажки делают то же модернистское здание, но могут целый депрессивный квартал обнести причудливой зелёной зоной. Взгляд жителя направлен во внешнее окружение, фасады обновлены, горожане от барачных ассоциаций избавлены.

Уинфрид Хёфнер, архитектор:

«У вас та же проблема. Люди живут внутри кварталов, они заперты в них. Вам незачем выходить из них. Но нужно развивать прилегающие территории, облагораживать пустыри, можно животных туда запустить, стада овец, например, тем более что это совсем недорого стоит - сделать несколько земляных валов, дренаж, посадить деревья - вот и всё».

Ещё одно решение - сделать из одной хрущевки две виллы. Звучит, как неуместная шутка, но это реализованный проект восточной Германии. Четыре панельных дома превратили в восемь вилл. Плюс именно этой застройки в том, что фасады крепятся на несущие балки. С такими зданиями при определенных навыках можно обращаться как с конструктором.

Российская часть - это преимущественно набор идей. Например, возврат к новой архаике. Это не Ярославль и не Нижний Новгород, это то, как представляли развитие индустриальных районов в 1984 году. Что может быть радикальнее - строить, как в патриархальной Руси. Или, например, палац-хрущевка. То есть хрущевка - дворец, с колоннами, стеклянным атриумом и прочими атрибутами. И, наконец, уже не утилитарное здание, а арт-объект: просто оставить один фасад. Получится пустая коробка, а дальше… думать.

Владимир Фролов, куратор российской части выставки:

«Российская часть - это предельное разнообразие концептов и те примеры, которые у нас есть, оставляют возможность для принципиально нового подхода. Это поле, поле идей, но это непаханое поле, на нём можно работать».

Один из немногих удачных примеров - распаханного поля. Как раз российско-немецкий проект. Реконструкция фабрики на Свердловской набережной. Здесь неподалёку располагалась дача художника Бенуа. Архитекторы называют это явление «память места». Именно поэтому фасад украшен эскизами к дягилевским постановкам. Но в силу причин, которые всем известны, в ближайшее время яркие архитектурные решения будут чаще всего оставаться на бумаге.