Инга, мать Роберта Рантала, собирается поднять финскую общественность против местных законов, позволяющих отбирать ребенка у семьи по одному его заявлению.

И тема эта куда ближе для российского зрителя, чем многие думают. Ведь за последние несколько месяцев в России заявило о себе новое общественное движение - против ювенальной юстиции. В январе немногочисленные, но активные пикеты состоялись в Новосибирске, Нижневартовске, Калининграде, Нижнем Новгороде, Владимире и Ульяновске. 13 февраля протестовали в Петербурге. Проблема обострилась из-за федеральной инициативы по внедрению ювенальных судов. То есть особых судебных палат, ведающих делами, которые касаются исключительно несовершеннолетних - будь они обвиняемыми или потерпевшими.

СПРАВКА

Необходимость создания специальной судебной системы для несовершеннолетних обсуждается в России с 2001 года. В экспериментальном порядке такие суды уже действуют в тридцати регионах страны. Наиболее активно - в Ростовской области, Чувашии и Перми. Впрочем, сегодня эти суды главным образом не защищают детей, а судят несовершеннолетних преступников. В качестве меры воздействия им обычно назначаются не наказания, предусмотренные Уголовным кодексом, а разного рода реабилитационные процедуры.

По данным Управления анализа и обобщения судебной практики Верховного суда, в регионах, где существуют ювенальные суды, несовершеннолетние гораздо реже совершают преступления повторно.

Если подросток нарушил закон, и его судят отдельным судом, то для нас тут все понятно, никто особо не протестует. Общественная проблема возникает в том случае, если ребенок - потерпевший. Система ювенальных судов на Западе позволяет несовершеннолетним судиться с родителями, а социальные службы наделяет правом представлять интересы детей в этих тяжбах. Тут и кроется подвох: люди боятся, что у них будут отнимать детей.

При этом Семейный кодекс и сегодня позволяет работникам службы опеки забирать детей у родителей - в случае угрозы жизни или здоровью. Детей отправляют в больницы или в детские дома.

 СПРАВКА

По данным Росстата, число детей, отобранных у родителей за неисполнение обязанностей по воспитанию, выросло в России с 2557 в 2000 году до 5877 в 2008-м.