Пятиминутный рекламный ролик. Слишком длинный, скажут современные телезрители. Но именно такой, вплоть до восемьдесят восьмого года и была реклама. В СССР ее не показывали по телевизору. Только в кинотеатрах - перед сеансами художественных фильмов. «Обувь фабрики Скороход», «Зонтики из нейлона», «Автоприцеп «Скиф» - продукты только отечественных производителей. Всего было около шестисот рекламных роликов. Осталось не больше ста. Кстати, большинство из них, в свое время, были призерами различных международных фестивалей. Имели сюжетную линию – были, своего рода просто очень короткими фильмами. Их режиссеры – они же сценаристы, вспоминают – эта реклама была не для пропаганды товаров и услуг. Это была реклама настроения. До потребителя доносилась мысль – наша легкая промышленность работает хорошо. И, вообще, у нас все хорошо.

Новая рубрика «Реклама – двигатель торговли». Всего десять лучших роликов из жизни Ленинграда середины прошлого века. В каждой программе – об одном из них.

«Антикварные магазины города. «Вы скажите, так не бывает? Действительно, таких захламленных чердаков уже не найти. Потому что мы знаем, как разумнее всего избавиться от старинных вещей» - рекламный слоган – заказчик Ленкомиссионторг.

Чердаки. Кладовки. Чуланы. В них не старая мебель. Старинная. Бронза. Картины. Древние раны. Иконы. В середине семидесятых предметы прошлого не ценили. Ленинградцы избавлялись от бабушкиных комодов и буфетов. Только единицы понимали – вещи ценные. Не гнушались – несли домой, найденные на помойке вещи.

Это английское прикаминное кресло. Приблизительно конец 18 века - начало 19-го века.

Иосиф Трахтэнгерц нашел его во дворе. Кресло выбросили, аккуратно обмотав целлофаном. Режиссёр его подобрал, обтянул гобеленом. Это было больше тридцати лет назад. В то время он снимал рекламу по заказу Ленкомиссинторга - магазины охотились за предметами старины. Главный, он же единственный герой ролика – Алексей Смирнов.

Иосиф Трахтенгерц, режиссер рекламного ролика о «Ленкомиссинторге»:

«Алексей Макарович всегда ставил такое условие, что вы мне обязательно девушку в кадре, с которой я буду целоваться. Он очень любил это. И мы пригласили девушку, конечно, оплатили ей все. Очень хорошая была манекенщица. Потом это выбросили все, но в кадре он целовался».

Гонорар за работу – триста рублей. Небывалые для советского актера деньги. Для сравнения - месяц работы в театре приносил около ста. Заказчик не жадничал. У государства на этот ролик были свои планы.  

Михаил Суслов, вице-президент Ассоциации антикваров Санкт-Петербурга:

«Открыть людям глаза в то время. Что это стоит денег… и поэтому, если вы обратите внимание, цифры немаленькие на ценниках по тем временам. Шестьсот пятьдесят рублей – это большие деньги».

Антиквару Суслову в то время было всего несколько лет от роду. О ценах и о спросе на старину он судит по рассказам старших коллег. Магазины Ленкомиссионтрга были единственным местом, где легально можно было приобрести дореволюционные вещи. Уже за час до открытия, там всегда стояла очередь. Покупатели – коллекционеры, перекупщики, гости из южных республик СССР.

Аркадий Матюнин, коллекционер антиквариата:

«Вбегали армяне и грузины. И начиналось – целый, не целый. Они покупали только целый товар. Если мы радовались. Ах, трещинка, ах скольчик. Ну, возьмем. Попьём чаю. Выпьем со скольчиком из рюмочки». 

Режиссёру поставили задачу – картины, посуду, мебель – ленинградцы все должны нести в комиссионку. Своего рода призыв – оставить без работы перекупщиков и спекулянтов.

Михаил Суслов, вице-президент Ассоциации антикваров Санкт-Петербурга:

«Для теневой стороны он был негативный, если так можно сказать. То  есть, в официальные магазины, где они могли прийти, но там тоже были всякие мелочи и перехватчики».

Аркадий Матюнин в антикварном бизнесе сорок пять лет. Начинал подростком. Продавал или менял оставленные дедом и прадедом ценности. Избавляясь от фарфорового блюда из семейного сервиза, запросто можно было угодить за решетку. Впрочем, туда же можно было попасть, оставив это же блюдо дома.

Аркадий Матюнин, коллекционер антиквариата:

«До абсурда доходило дело. Вот даже клеймо, маркировка фарфора с двуглавым орлом Кузнецова во многих семьях шкуркой, наждачной бумагой затиралось.  Потому что ничего нельзя царского было держать».

Конкурировать с Ленкомиссионторгом тоже было нельзя. Уже после перестройки бывший врач Гор СЭС Матюнин открыл свой собственный магазин антиквариата. Здесь всего одна икона, которая не продается, нет живописи. Только предметы быта. От кукол до виниловых пластинок.

От работы над роликом у Трахтэнгерца осталось две старинные кофемолки. Режиссёр шутит - воспользовался кинематографическим положением  - дефицитный товар ему продали из-под прилавка.

Галина Перепёлкина антиквариатом никогда не занималась. Всегда была как бы около этого бизнеса - в Ломбарде работает третий десяток лет. Реклама Ленкомиссионторга, тогда, в середине семидесятых, и для них была, пусть косвенной, но рекламой.

Галина Перепёлкина, директор Ломбарда:

«Каждый месяц происходила передача не выкупленных залогов. Их было много. Ломбард был большой. Приёмка была очень большая. Очень большая, сейчас даже в цифрах не могу это назвать. Машинами вывозили не выкупленные залоги».

Из Ломбарда – на прилавки комиссионных магазинов – оттуда в коллекции собирателей, в квартиры любителей старины или просто прагматичных людей. Тех, кто в старых предметах умел разглядеть предметы старинные. К слову, сам Алексей Смирнов, не только на экране, но и в жизни – к антиквариату относился равнодушно.

Вы скажите, так не бывает? Действительно, таких захламленных чердаков уже не найти. Потому что мы знаем, как разумнее всего избавиться от старинных вещей. Дальше шапка Ленкомиссинторга.