На это неделе в Петербурге снова говорили о «Ленинградском деле». Историки музея политической истории подготовили книгу «Судьбы людей», посвященную репрессиям 1940-1950 годов. Не издававшиеся ранее документы, а также воспоминания детей и внуков пострадавших – все это сделано для того, чтобы петербуржцы помнили о ленинградской трагедии.
Тема сталинских репрессий до сих пор если не под запретом, то по крайней мере среди неудобных. О преступлениях вождя почти не говорят на уроках истории в школах, личность Иосифа Сталина -одна из самых популярных в обществе, а в некоторых российских городах к 65-летию Победы готовятся плакаты с его изображением.
С теми, кто в самом раннем возрасте узнал, что такое железная рука генералиссимуса встретился Максим Заговора.
Третий этаж, восемнадцатая квартира. Никого нет дома. Георгий Филиппович Михеев, а в 1949 году девятилетний Гоша возвращается из школы. Родителей нет дома. Мама в больнице. Папа, управляющий делами Ленинградского горкома и обкома, на работе.
Тот день стал его последним днем в этой должности. Вечером отец пришел с толстой папкой личных бумаг. Это значило, что больше он не работает.
Георгий Михеев, сын Филиппа Михеева:
«Он был уволен в связи с переходом на другую работу».
Никакой другой работы не дали. Через несколько за отцом пришли люди в форме. Скоро забрали только вернувшуюся домой, еще не окрепшую после лечения мать и старшего брата.
В Смольном Филипп Михеев работал с 1941 года. Война началась сразу после его вступления в должность. А еще через два месяца немцы сомкнули вокруг Ленинграда кольцо.
Разговоры об изобилиях на правительственных столах и оторванности руководства города от населения, сын по-настоящему высокопоставленного чиновника называет ложью. Георгий Михеев вообще не помнит, чтобы с тех пор народ и власть хоть когда-то оказывались настолько близки.
Георгий Михеев, сын Филиппа Михеева:
«Они не были чиновниками в том понимании, в котором сейчас мы это воспринимаем. Они были просто работниками и выполняли свою работу на своем месте. Не было такого бюрократизма, как сейчас, хотя мы этого не хотим, но слой общества этот обюрократился. Тогда было проще. Чтобы вице-губернатор с губернатором письмами обменивался, такого не могло просто быть, вопросы решались конкретно».
Медали за оборону Ленинграда, благодарности от Центрального комитета и лично Иосифа Сталина, уважение коллег. Все это очень быстро сменилось на унизительные допросы на холодном полу, сырые тюремные камеры, этап до Владимира. За образцового коммуниста Михеева тогда не вступился никто.
Владислав Кутузов, историк, специалист по «Ленинградскому делу»:
«Нужно учитывать психологию того времени. Центральный комитет партии не мог ошибаться, а задачей членов партии было поддерживать решения Центрального комитета. Так уж были воспитаны люди».
Георгий Михеев, сын Филиппа Михеева:
«Сталину нужно было приструнить людей, которые почувствовали самостоятельность. Они считали, что нужно восстанавливать город. Делали это по- своему».
Георгий Филиппов волнуется. Ребенком он не раз гулял по этим коридорам, сейчас, чтобы попасть в Смольный, нужно пройти сложную процедуру получения пропуска. Несет цветы и семейную фотографию в кабинет, в котором когда-то работал отец. Чтобы помнили.
Отец отсидел четыре года. Можно сказать, что ему еще повезло. Изначально фамилия Михеева фигурировала в списках на высшую меру, но, как говорят, просто для статистики, потому что суд должен принимать разные решения, Филиппа Егоровича решили оставить в живых.В 1954-м всю семью реабилитировали. Был героем, был врагом народа, а 1967 году спокойно ушел на пенсию.
Уютная квартира в центре Пушкина. Из-за больших окон в комнате всегда светло и просторно. Каждую ночь все последние годы жизни отец Галины Таировой, Михаил Таиров просыпался в холодном поту. Ему снилось, что он по-прежнему в камере пыток.
Первого заместителя председателя Леноблисполкома арестовали 1 сентября 1949 года как изменника родины.Выбивали из него признание. Били, угрожали, обещали.
Никто ничего не сказал. Тогда суд назначил 25 лет заключения. Жену и детей отправили в ссылку, встретились они уже после реабилитации в том же 1954 году. Михаил Таиров сразу сказал, что собирается снова вступить в партию.
Галина Таирова, дочь Михаила Таирова:
«Когда вернулся, у него не было обиды. У него была боль за погибших. Его восстановили в коммунистической партии, потому что в идею он как раз и верил».
Вот письмо Таирова из тюрьмы. Он уверен в скорой встрече и просит детей только об одном – быть полезными государству.Государству, которое из ведомых только одному человеку причин, обвинило его в измене.
Возможно это самый трагический после блокады этап в истории города. Более трех сотен сфабрикованных дел против представителей интеллектуальной элиты. Против первого поколения руководителей Ленинграда с высшим образованием.Именно ради этих «ленинградцев» в СССР снова, после отмены в 1947 году, ввели смертную казнь.
Расстрелянных хоронили тайно на Левашовской пустоши, либо кремировали и бросали прах в яму. Никто из родственников убитых режимом не знает, где именно находятся останки осужденных.
Александр Смирнов, историк, составитель книги «Судьбы Людей. «Ленинградское дело»:
«У Сталина были определенные мотивы в развязывании этого дела, он имел контры не против какой-то конкретной фигуры. Были настроения и против города, и против новых тенденций».
«Ленинградское дело» предопределило историю города на многие десятилетия. С тех пор руководители города никогда не забывали, чем может обернуться излишняя или даже малейшая самостоятельность. С тех пор в Смольном всегда понимали, что Кремль находится гораздо ближе, чем кажется, и если уж так повелось, то проще и стараться извлекать из этого пользу.
