Если в области вооружений Россия по-прежнему входит в число мировых лидеров, то в области защиты окружающей среды нам еще учиться и учиться. Например, у финнов. В Финляндии, в отличие от России, воду можно спокойно пить из-под крана. В Петербурге на такой подвиг способен не каждый.

Николай Грачев направляется к кухне. Берет стакан. Открывает кран. О боже! Он собирается пить сырую воду. Глоток, еще глоток! Для тех, кто уже схватился за сердце и беспокоится за здоровье пенсионера, сообщаем: все свои 75 лет он живет в Хельсинки и воду пьет, соответственно, финскую. 

Николай Грачев, житель Хельсинки:

«Я пью стакан перед тем, как спать иду, и утром сразу, как проснусь, так стакан воды».

Качеству жидкости доверяет без оглядки. С тех пор, как семья Грачевых поселилась в столице Финляндии. Свое здоровье профессиональный боксер и любитель футбола связывает не только с питьевой водой, но и с ежедневной утренней пробежкой. А приезжая к друзьям в Петербург, пить вот так из-под крана Николай Васильевич не рискует. А, собственно, почему?

В Хельсинки питьевая вода поступает из озера Пяйянне. Стратегический объект берегут и иностранным журналистам не показывают. Трубы растянулись почти на 120 километров, от озера до этой водопроводной станции. Ей и руководит Вели-Пекка.

Вели-Пекка Вуорилето:

«Вы можете видеть, как вода становится все чище и чище. Хлопья в виде осадка остаются на дне этого огромного бассейна».

Все просто, даже скромно. Очистка песком, озонирование, затем воду пропускают через фильтр с активированным углем. Основной комплекс построили еще 1928. С тех пор здесь не так много изменилось.

Вели-Пекка Вуорилето:

«По нашим меркам это почти новые устройства. Эту часть построили в 1998 году».

На последнем этапе в воду добавляют хлор, по европейским меркам вещество устаревшее. Но в целом системой довольны, она давно отработана и менять ее не собираются. Собирается Вели-Пекка проводить журналистов и выключить свет – правило здесь железное.

Петербург. Южная водопроводная станция. Одна из самых современных в России, да что там, в Европе тоже. Блок К-6 в эксплуатацию ввели совсем недавно.

Ирина Боброва, начальник Южной водопроводной станции:

«Мы обеззараживаем воду. Происходит предварительное озонирование воды озоном. На этом комплексе есть своя озонаторная».

Кроме привычных песка и активированного угля, здесь применяют гипохлорит натрия. Новое слово в очищении воды. Готовят раствор в соседнем блоке. Едва успевают запастись солью. Здесь это главный ингредиент.

Соль вполне обыкновенная, пищевая, крупного помола. Высший сорт! Сначала содержимое этого мешка, весом в тонну, предстоит растворить в воде. Под действием тока раствор превращается в нужное вещество. Затем его добавляют в воду.

Виктор Яковлев, технический руководитель эксплуатирующей организации:

«Да, мы первые в России. Санкт-Петербург – первый город, который отказался полностью от хлора».

Для пущей дезинфекции жидкость напоследок обрабатывают ультрафиолетом. А вот такой вода на станцию приходит. Сточные воды города Колпино. Бытовая канализация плюс промышленные отходы – все это в воде Ижоры. Стоки, конечно, проходят очистку, но… Здесь сбрасывается ртуть, сброс которой запрещен, ацетон. И многие другие опасные вещества.

По пути к ближайшему водозабору в Неве, поток захватит канализационные стоки поселка «Металлострой», кстати, совсем не очищенные, и еще с десяток подобных стоков, как в Колпино.

Дмитрий Артамонов, эколог:

«Получается, мы сами создаем себе проблемы. Вместо того, чтобы перестать сбрасывать токсичные вещества в реки, мы продолжаем это делать, а потом героически пытаемся эту воду очистить».

С токсичными отходами, уверяют экологи, даже самая лучшая водопроводная станция вряд ли справится. А поступают они в воду регулярно.

Дмитрий Артамонов, эколог:

«Не так далеко отсюда в реке Славянке, которая тоже находится перед первым водозабором, были сброшены токсичные вещества. Это было признано преступлением».

И все это петербуржцы уже давно выпили. Впрочем, в Водоканале уверены: воду берут, конечно, не в кристально чистом озере, как в Финляндии. Но водопроводная станция работает на «отлично».

Феликс Кармазинов:

«Я пью ее давно уже из-под крана. И вам рекомендую это делать».

Екатерина Денисенко, корреспондент: 

«А я, пожалуй, не буду торопиться. Подожду, пока в доме трубы поменяют. Ведь о том, что там внутри, можно только догадываться, а лучше, пожалуй, и не видеть».

Кирилл Абрамов, директор компании по производству полимерных труб:

«В основном они используются для прокладки стояков в реконструкции и при новом строительстве».

Вот они, те самые трубы, по которым течет питьевая вода в большинстве петербургских домов. Новенькие, хоть в это и сложно поверить.

Кирилл Абрамов, директор компании по производству полимерных труб:

«Это новые трубы, это современный склад. Причем у нас крытый склад. И даже на таком крытом складе вы видите, как они покрываются ржавчиной, стареют». 

Обычное свойство металла – ржавчина и коррозия. В каком состоянии трубы в домах старого фонда – известно. Везет, пожалуй, лишь жильцам новостроек. Тех, где применяют полимерные трубы. В Финляндии на такие перешли уже давно.

Вели-Пекка Вуорилето: 

«Это не сложно, очистить такую воду, как в Неве. До питьевого стандарта. Но когда воду закачали в трубы, важно, в каком они состоянии. Потому что воду можно загрязнить в пути, и она уже перестанет быть питьевой».

Чистая вода безреагентно может превратиться и в яд, и в лекарство. Поменять цвет и Ph воды легко. Это то, что можно показать студентам. Но за 25 лет работы с водой профессор Слесарев понял, кое-что так просто не увидеть. Уникальная структура воды с ее хрупкими кристаллами. И качество ее зависит только от человека. Вот кристаллы под воздействием положительных эмоций. А вот, как вода реагирует, например, на агрессию.

Валерий Слесарев, заведующий кафедрой химии Санкт-Петербургской государственной медицинской академии И.И. Мечникова: 

«Любой фильтр очищая воду от ксенобиотиков, вредности, одновременно портит ее структуру. Но если о воде думать хорошо, то вода тут же исправится».

Так что с плохим настроением профессор Слесарев к воде даже не подходит. А расстроиться есть от чего, денег в академии на исследования, аппаратуру и реагенты, это и по старой аудитории видно, не хватает. И все-таки петербуржцам советует радоваться тому, что есть. В оптимизме весь секрет.