Небольшая фотовыставка Бориса Смелова, скромная мемориальная доска органисту Исайе Браудо на, вообще-то, уже расселенном доме, премьера юного режиссера Евгении Сафоновой в зале на 30 человек.
Что-то больно много мы в последние недели говорим о чужих делах. То о пермской культурной революции, то о гостях из Прибалтики, к примеру, на фестивале «Балтийский дом».
Целая грядка премьер этой осени сработана не просто нашими, а очень даже молодыми нашими режиссерами, выходцами из лаборатории Он.Театр. Недавно мы обсуждали не слишком удачный дебют в театре Ленсовета, на подходе скандальные «Служанки» в приюте комедианта, а на этой неделе мы посмотрели на «Царей», да не где-нибудь, а в Александринке.
Юный режиссер Евгения Сафонова, правда, к любимой городскими властями лаборатории Он.Театр отношения не имеет. Она училась в роли ассистента режиссера у самого худрука Александринского театра, Валерия Фокина. Мастер предложил поставить что-нибудь на малой сцене, максимум на пять актеров. Ученица замахнулась на сложнейший материал – пьесу Хулио Кортасара, которая многословно и замедленно трактует миф о Минотавре.
Евгения Сафонова, режиссер:
«Пьеса Кортасара не написана как пьеса, она написана как драматические монологи и диалоги, никакого действия нет».
Вполне предсказуемо, что получился не цельный спектакль, а серия этюдов, местами умных, местами остроумных.
Евгения Сафонова, режиссер:
«Мне кажется, мы нашли момент который не исследуешь в театре. Взаимодействуют не люди, а внутренние миры».
Положим, от попрыгунчика-вояки, скопированного из детских компьютерных игрушек, до внутреннего мира древнегреческого героя Тесея все-таки далековато. Но лиха беда начало.
Последнее время петербургские театральные критики только и ворчат, мол, молодым режиссерам вот и сцены с труппами давать начали, а те все не могут ничего толкового поставить. А вот прямо видно, что не сейчас, так через год смогут. И не разрозненные по актерским техникам этюды, а цельный, да к тому же инновационный спектакль.
С другой стороны, за мечтами об обновлении хоть театра, хоть какой другой культурной сферы, не должна бы теряться память о прошлом. На эту тему в Петербурге на неделе случилось несколько замечательных событий.
Во-первых, на дом, где всю жизнь прожил наш великий органист, педагог и ученый Исайя Браудо, наконец-то повесили мемориальную доску. Родственникам и верным ученикам это стоило немалых усилий, денег и долгих лет борьбы.
В этот дом хаживали Иосиф Бродский, Натан Альтман, видные художники, писатели, философы. Этот дом при жизни Исайи Браудо, в глубоко советские времена, был абсолютно петербургским по духу. На торжественной церемонии, продуваемой ноябрьским ветром, присутствовал цвет петербургской консерватории, а также аборигены речки Мойки, весьма разнообразные, надо сказать. В этом, по мнению инициаторов события, есть глубокий смысл.
Людмила Ковнацкая, профессор петербургской консерватории:
«И доска – она тоже означает очень многое, люди, которые не слышали, как играет Исайя Исаич, они посмотрят, заинтересуются и обогатят свой мир».
Еще пример на тему памяти – выставка фотографий Бориса Смелова, которая открылась в Музее городской скульптуры. Это наше все, и ленинградское, и петербургское. Черно-белые фотографии 70-80-х годов прошлого века актуальны до сих пор. Так и не признанный при жизни Смелов умер в 1998. Теперь его работы выставляются в Эрмитаже и Русском музее. Ретроспективы Бориса Смелова в сравнительно маленьких галереях и музеях достойны столь же пристального внимания.
Фотографии наглядно, без слов объясняют, почему мы все живем в этом прекрасном и ужасном хмуром городе, вечно ругаем здешний климат, но никогда, ни за какие коврижки отсюда не уедем. Небольшая фотовыставка, скромная мемориальная доска на вообще-то уже расселенном доме, премьера в зале на 30 человек. Если принять всю нашу петербургскую культуру за полновесный рубль, не хуже доллара и евро, то она и будет состоять из таких маленьких, но бесценных копеечек.
