В Петербурге растет мода на уличные гуляния. Торжествами на холодном ветру открываются вовсе не уличные культурные предприятия, например, юбилейный театральный фестиваль «Балтийский дом» и музей «Эрарта».

Крупнейший частный музей современного искусства не сможет затмить прочих игроков на этом поле: ни галереи, ни государственные институции, продвигающие актуальных художников. В этом Ольгу Комок убедила известный петербургский куратор Марина Колдобская.

Кажется мне, с каждым годом мы все больше любим, чтобы лицедеи смешивались с простыми обывателями, чтобы музыканты трудились на улице, театры – на улице, балет – тоже. Искусство, как известно, принадлежит народу. Вот деятелей разнообразных искусств в народ и запускают, нечего сидеть в своей башне из слоновой кости.

На этой неделе мои подозрения подтвердились дважды. Причем, уличными представлениями открылись два вовсе не уличных предприятия: двадцатый театральный фестиваль «Балтийский дом» и крупнейший в Петербурге негосударственный музей современного искусства «Эрарта».

В этих гуляньях были задействованы не только простые артисты и случайные прохожие, но и высокопоставленные городские чиновники терпели холодный ветер с видимым удовольствием. Зачем забавный балаган понадобился фестивалю «Балтийский дом», в общем даже понятно. Уважаемый не только в Петербурге, и не только в балтийских странах, а во всем театральном мире форум нервничает. 20 лет, согласно актерским предрассудкам, это крайний срок для любого авторского проекта, например, для театра одного режиссера. А «Балтдом» – проект именно авторский. Директор Сергей Шуб и худрук Марина Беляева его тащат на себе уже двадцать лет.

В программе юбилейного фестиваля кризис не ощущается, несмотря на то, что половина спектаклей – это воспоминания о прошлом. 10-летнего возраста спектакль «Отелло» великого Эймунтаса Някрошюса показали в Балтоме, сыграют еще пару раз и снимут из репертуара навсегда. То же самое с вильнюсским «Маскарадом» Римаса Туминаса. Но оборотная сторона этой медали – всякие интригующие новшества.

Распространяться о них не буду, поскольку итоги фестивалю «Балтдом» подводить рано, он в полном разгаре. К Балтдому мы непременно вернемся, через неделю. В музей современного искусства «Эрарта», наверное, тоже не раз наведаемся, весьма впечатляющее культурное пространство.

Между тем, на публичной и, опять-таки, уличной церемонии открытия этого частного заведения публике и музыкантам опять пришлось померзнуть. Почему? Так «Эрарта» на краю мира почти – на 29 линии Васильевского острова, ее и найти-то трудно. Без супер-пиара и халявы к ним публика никогда бы не пошла.

Тут пошла, да так, что в просторных, вообще-то, музейных и галерейных залах было не протолкнуться. Наживкой служило не только творчество российских художников от 50-х годов до нашего времени, но и весьма приличная музыка. А еще аттракционы: музыка на сене, или феноменальный футбольный матч между двумя командами художников.

Искусство есть, и часто хорошее. Но ведь если бы не чрезмерная пиар-акция, кто бы в «Эрарте» это искусство смотрел в ближайшие полгода. А так по старой памяти завернут. Тем более, по агентурным данным, такие музыкально-художественные тусовки для всех тут собираются устраивать и впредь.

Казалось бы, теперь с «Эрартой» никто соперничать не может. Ан нет. Известнейший куратор и художник Петербурга Марина Колдобская, которая только что открыла собственную выставку в маленькой галерее «Кремлин», ничуть не обескуражена.

Сама госпожа Колдобская рисует то, чего в «Эрарте» пока не держат. Ее творчество критики относят к так называемому карго-культу. 

Марина Колдобская уверена, что в наших головах такая же каша, как в головах жителей Океании. Мы обожествляем культурные образы, например, профиль Ленина, Микки-мауса или свастику, нисколько не понимая, для чего служат эти образы-механизмы.

Боюсь, то же самое произошло на открытии музея «Эрарта». Люди бродили среди картин и объектов, нисколько не вникали, что тут висит на стенах, о чем все это современное искусство. Зато у них в головах засело словосочетание «современное искусство». Так, глядишь, и любить его научатся. Главное, чтоб молиться ему не начали, как островитяне обломкам самолета. Вера без понимания – не наш стиль, не так ли?