Петербургские чиновники предлагают решить проблему брошенных захоронений, используя московский опыт. Совсем скоро каждый житель города сможет оформить опекунство над одной из многочисленных бесхозных могил, а по происшествие времени получить участок в собственное пользование.

Здесь пока еще помнят, что разрушенное строение - не что иное, как фамильный склеп зодчего Луиджи Руска, создателя знаменитого портика на Невском. Пройдет немного времени - кирпич обернется трухой, маска и табличка окончательно потеряются в крестах. И лишь редкий искусствовед вспомнит, что где-то в этой стороне находился тот самый склеп.

Юрий Пирютко, составитель сборника "Исторические кладбища Петербурга":

«Государственная охрана у нас чисто формальная. Памятники, находящиеся под этой символической охраной, ничем не отличаются в лучшую сторону от тех руин, которые мы видим».

На Волковском лютеранском кладбище сначала хоронили главным образом немцев и голландцев. Затем - всех, независимо от вероисповедания. Спустя десятилетия, после революции и войны, на многие могилы никто не приходит. Винить неблагодарных потомков не стоит - одни эмигрировали, другие потерялись, третьи легли в землю сами.

Сергей Власов, заместитель директора Волковского лютеранского кладбища:

«Стали вывешивать таблички, чтобы люди обратились в администрацию. Через архив пытаемся находить ответственных лиц. Но пока не удалось. В качестве эксперимента несколько могил взяли - ни одного не нашли пока».

Если верить печальной статистике, каждая третья могила заброшена, каждое третье имя погребенного стерто с креста. Петербургские чиновники предлагают инвестировать в "жизнь вечную". То есть не строить новые некрополи, а навести особый порядок на старых. Эстетическое начало и польза в чистом виде, оказывается, могут ужиться именно на кладбище.

Дмитрий Кобицкий, заместитель председателя комитета по экономическому развитию, промышленной политики и торговли:

«Понятно, что земельный участок предоставляется на безвозмездной основе. Но если по прошествии 20-ти лет не находится, кто за этой могилой будет ухаживать, то принимаем то или иное решение. Либо рекультивация могилы, либо ее передача под опеку. С возможностью нового захоронения. В этом случае кладбища не выглядят такими запущенными».

Покрасить чужую оградку, поправить памятник, и просто следить за порядком, а в перспективе лечь в эту же землю - это опыт московского попечительства на кладбищах. Если средства позволяют, можно взять шефство и над склепом. Церковь не запрещает подхоранивать людей в старые могилы, но серьезные сомнения
у священников все равно есть.

Протоиерей Александр Сорокин, настоятель храма Фиодоровской Божьей матери в память 300-летия дома Романовых:

«Человек будет рассчитывать на это место, и кто знает, насколько добросовестно эта заинтересованность будет исполняться на деле. Не получится ли так: то, что должно было быть восстановлено и ухожено, будет утрачено вовсе. С целью обеспечить себе место на этом кладбище».

Сегодня непонятно, кто будет оценивать, достойно ли "доброволец" ухаживает за чужой могилой. Не ясно, кто будет распределять заброшенные захоронения, и получится ли распределение честным? Кроме того, во многих странах мира заброшенные могилы восстанавливают на пожертвования. Просто так, без всякой корысти.