Весна время свободы и любви. С приходом первого тепла представители различных молодежных движений устраивают концерты под открытым небом, отправляются в путешествия по стране и устраивают всевозможные акции.

Дети, вскормленные на рекламных слоганах и родительских кредитах – вот, что говорят социологи о поколении нулевых. Какая здесь может быть панк культура, откуда взяться бунтарскому характеру? Когда приходишь сюда, понимаешь откуда.

Изнанка сытых нулевых – необъятные территории заброшенных заводов. Ржавая и прогнившая индустриальная вселенная вдали от глянцевых бутиков. Именно здесь черпают вдохновения сегодняшние бунтари.

Они называют себя Prodigy от панк-рока. Хаотичную музыку шлифуют электронной обработкой. Никаких накрашенных ногтей и ирокезов. Панки версии нулевых большую половину дня все-таки проводят в офисах.

Дмитрий Адемин, музыкант:

«Ты можешь быть топ-менеджером, ты можешь быть грузчиком. Панк-рок это свобода».

О свободе, как и полагается настоящим панкам, кричат. И не только в микрофон на очередной репетиции. Митингуют за свободу собраний.

Илья Симоненко, музыкант:

«Вот люди, вы по ту сторону телевизора, почему вы никуда не выходите?У вас же есть права».

Алексей Никонов, поэт:

«Людям нужно расставить какие-то клише, панк, хоппер. Я этого не понимаю, я поэт, по судьбе».

Поэт по судьбе, он же Леха Никонов, конечно, клише и ярлыков не терпит. Но сегодня его «Последние танки в Париже», пожалуй, самая популярная среди молодежи группа, играющая панк-рок. В текстах много нелицеприятных слов о политике. Такая провокация сегодня популярна, но для группы это лишь дань выбранному когда-то стилю.

Алексей Никонов, поэт:

«Политиком можно каждого думающего назвать. Мы же не хотим, чтобы нас считали такими политичными, для нас это вопрос стиля».

Исполнение напоминает борьбу. Поэзия Никонова то тонет в громких аккордах, то прорывается с новой силой. Такая же борьба у поэта происходит и в обычной жизни. Это только слова у него легко складываются в стихи. Намного сложнее совмещать неудержимое желание бунтовать с воспитанием трехмесячной дочери.

Алексей Никонов, поэт:

«Ну, ПТВП ей слушать рано, ей Баха надо слушать, я ей Баха ставлю».

По выходным на Васильевском они устраивают свою революцию. Бок о бок представители разных субкультур: тут и панки, и хиппи, и анархисты выходят из метро, в руках огромные пакеты с едой. На середине улицы с тарелками уже ждут бездомные.

Филипп, общественный активист: 

«Показываем проблему голода прохожим, людям, нас мало, всех не накормить, но показываем проблему, не все так благополучно в нашей стране».

Кормить бомжей опасно – можно заразиться, поэтому на лицах маски. Филипп не считает себя панком. Хотя очевидно, что его жизнь борьба, иначе зачем еще 22х-летний парень вместо того, чтобы, например, строчить посты в интернете, приходит сюда.

Филипп, общественный активист: 

«Рос я в неполной семье на окраине города, благ не было никаких, но и сейчас я к ним не стремлюсь».

Борцы версии нулевых не сильно отличаются от борцов версии 80-х, просто имеют больше возможностей для реализации своих идей. Волонтеры на Садовой объясняют: кто, если не мы, когда, если не сейчас. Впрочем, есть один очевидный отпечаток времени. Сегодня асоциальные панки отлично себя чувствуют в социальных сетях.