На прошлой неделе городские депутаты в очередной раз сокращали список зеленых насаждений, которые находятся под охраной закона. Сокращали, естественно, со скандалом, но все равно сократили. Политический обозреватель Антон Мухин следил за этим процессом и думал: сколько еще надо сократить, чтобы всем хватило.
Это уже шестое изменение закона о зеленых насаждениях, со дня принятия которого не прошло и трех лет. Зато самое эффектное. Предполагается сократить 3,5 тысячи гектаров зеленых насаждений при том, что всего законом охраняется 8 тысяч. То есть почти вдвое. Правда, чиновники уверяют, что на самом деле уберут только тысячу гектаров, попавших в закон по ошибке. А остальные деревца и кустики либо уже охраняются, либо будут охраняться другими законами. Более того, к ним еще добавят новые. Так что, в общем, ничего страшного.
Немного, правда, смущает, что в законе нашлась целая тысяча гектаров ошибок. Правда, знающие люди говорят, что это так и должно быть. Потому что закон принимали в спешке, даром что документ целый год ходил из Мариинского дворца в Смольный и обратно. Это считается спешкой. Чтобы подчеркнуть неточность закона, список зеленых насаждений в нем даже специально назвали примерным. Ну, хорошо, меня убедили. Закон нужно было уточнить, и вот его уточнили. Сократив в два раза. Но ведь и в новом варианте закона этот список все равно называется примерным. То есть его еще не до конца уточнили. И будут, вероятно, уточнять до тех пор, пока в нем не останется один только скверик перед Смольным.
А вот неделей раньше были общественные слушания по развитию территории за Обводным каналом, между Московским и железной дорогой от Балтийского вокзала. Сейчас это огромная территория, 460 гектаров, застроена преимущественно промышленными объектами. А будет прекрасное жилье и бизнес-центры. Беда только в том, что посередине три старинных кладбища: православное, лютеранское и старообрядческое. Незадача, правда? Но решение, простое как и все гениальное, найдено – снести и заровнять, а кости куда-нибудь отдельно сложить. Есть кладбище – есть проблема, нет кладбища – ну, сами понимаете.
Это вот удивительное желание Смольного застроить все, что только можно. Оно имеет, конечно, логическое объяснение. Большое строительство – это большие деньги. Судьба строительства в руках чиновников. Ну, дальше сами понимаете. Но тут не только в этом дело. Ведь стройка превратилась в соцсоревнование. Даешь 2 миллиона квадратных метров в этом году и 2,5 в следующем. Догоним и перегоним Лужкова. Наши друзья и родственники против его жены и приятелей!
И вот строят, строят, и все никак настроиться не могут. Скоро всю Невскую губу до самой дамбы засыпят, оставят только один канал, чтобы паромы могли к их любимому порту подплывать. И все застроят высотками, насколько только регламент позволяет.
Так что строительство – это не просто деньги. Это философия. Философия бравурных отчетов о непрекращающемся росте. Что-то типа утроения бюджета. И тут уж не так важно, можем мы грамотно распорядиться заработанными деньгами, или нет. Главное, что цифры растут. Точно также совершенно не важно, выдержит ли городская инфраструктура все эти миллионы новых квадратных метров. Это ерунда. Подселим в квартиру профессора Преображенского 10 пролетариев и отчитаемся об окончательном решении квартирного вопроса.
И мы будем строить дома на месте кладбищ, потому что мертвые сраму не имут. И на месте скверов, потому что власти его тоже не имут. И будет у нас такой резиновый Петербург, куда сколько ни впихни – все влезет. И никто не задумается: а вдруг однажды он – лопнет.
