В Ленинградской области поселились северные олени. На базе отдыха возле озера Отрадное животных из-за полярного круга завели любители этих парнокопытных.

Надо сказать, что олени для наших широт явление редкое, несмотря на то, что в Лапландии этих животных больше чем жителей, поэтому и условия бизнеса, связанного с этими животными, там гораздо благоприятнее. Но вернемся к нашим «оленям»: о том, можно ли увеличить численность парнокопытных в Ленобласти – Катерина Денисенко.

Его зовут Борис и теперь ему нечего беспокоиться, что самка уйдет к другому. Потому что других просто нет. Он единственный самец северного оленя на много километров вокруг. Настроение портит лишь досадная оплошность – рога потерял во время переезда из Мурманской области.

Михаил Невский, директор базы отдыха: 

«Ну, единственное, с чем мы столкнулись, что они не бегают по нашему насту. Им необходима специальная трасса. По аналогии с Финляндией, мы переводим их на сено и комбикорм. По-моему, они прекрасно адаптируются».

От привычного ягеля придется отказаться. Но это, обещают заводчики, станет единственным неудобством. В остальном их главной задачей в Ленинградской области будет здоровый приплод, ждут уже к лету, и развлечение туристов. Как все это наладить, за советом обращаются к северному соседу. 

Район Инари, Лапландия. Северных оленей здесь больше, чем жителей. Поэтому такая встреча на дороге удивит лишь туристов.

Оли Алоеску, водитель:

«Я встречаю их каждый день.. Около пяти тысяч аварий в год. Это не проблема для меня, ну, а многие туристы об оленях не знают».

Штраф за сбитого оленя не грозит, если не была превышена скорость. Если на дороге пострадало животное из ближайшей фермы, владельцу компенсируют потерю. И хозяин по национальности, скорее всего, окажется саамом. Для коренного населения Лапландии олень – и способ заработать на жизнь, и объект поклонения.

Саамские олени – пожалуй, самые защищенные олени в мире. За их благополучием следит Евросоюз. Оленевод не может завести больше животных, чем в состоянии прокормить. А чтобы точно не остались голодными, на каждого в год выделяют по 23 евро.

От государства также ежегодно приходит бумага, сколько животных оленевод должен забить. Без этого никуда. И не стоит спрашивать о размере стада, все равно не скажут. Еще и обидятся.

Нино, оленевод:

«Их столько, что вполне достаточно для жизни. Их сотня, две? Может быть. Это тоже самое, что спросить, сколько у тебя евро на счету».

На счету этой саамской избы под названием Йойку кота сотни накормленных до отвала, в том числе и русских, туристов. И всегда легкий шок: русская речь и пояс, традиционный для Мурманских оленеводов.

По секрету, хозяйка, которую представил Максим – его будущая теща. Саамская семья, в которую так гармонично вписался русский парень, занимается не только оленеводством, но и туристическим бизнесом.

Максим Сафронов, оленевод:

«Я без ума от этой страны. Здесь у меня зарегистрировать предприятие получилось за три недели. Я спросил землю, мне сказали, вот ты хочешь эту землю или эту. Это сказка, да».

Это то, что не получилось наладить в Мурманской области. Там сказке помешали административные барьеры.

Армии Палоноя, хозяйка Йойку Кота:

«Немного растянулся. Когда он сухой, он хорошо звучит».

Это уже не для туристов. Для себя и дорогих гостей. Бубен из оленей кожи Арми достает лишь, когда хочет помочь в лечении болезни или просто поднять дух. От мигрени обещает избавить за пару десятков ударов.

Бонусом головная боль и усталость прошли и у оператора, и у Максима. Это кстати. Потому что завтра ему снова предстоит везти туристов в оленьей упряжке. Поток желающих здесь не иссякнет до последнего сугроба.