Морской Фасад – действительно амбициозный проект. Пассажирский порт построен на намывной части Васильевского острова общей площадью 400 гектаров. Кстати, первое судно, которое принял новый порт, был парусник « Юный балтиец», в 2007 году. И встречали его не с оркестром, красной дорожкой и артистами, как итальянский «Коста Медитарена». А совсем по-другому. Однако сегодня мало кто об этом помнит.
Никто, кроме заинтересованных сторон, не вспоминал и о том, что в Петербурге есть бомбоубежища. А они есть – и февральским решением Высшего арбитражного суда они признаны федеральным казенным имуществом. Игорь Андрусенко спустился в стратегические подвалы.
В начале февраля Высший арбитражный суд России фактически лишил город части недвижимости. И признал бомбоубежища федеральным казенным имуществом. В свое время КУГИ Петербурга включил многие из них в фонд недвижимого имущества как обычные встроенные нежилые помещения.
Дмитрий Сотчихин, заведующий научным отделом музея блокады Ленинграда:
«Вот такие бомбы на Ленинград сбрасывали…Были еще полутора тонные. В таком случае убежище не спасало».
В Ленинграде-Петербурге к бомбоубежищам отношение исторически особенное. Сейчас больше похожее на борьбу за наследство. Многие из убежищ комитет по управлению городским имуществом оформлял не как спецукрытия федерального подчинения, а как встроенные помещения жилых домов.А потом сдавал в аренду под магазины и склады. Некоторые арендаторы даже марихуану умудрялись под землей выращивать.
Роман Куликов, начльник отдела инженерных и технических мероприятий ГУ МЧС по Петербургу:
«КУГИ их вносил в реестр. И КУГИ им управлял»
Анатолий Дерюжкин, председатель правления благотворительной организации ветеранов ВМФ «Вымпел»:
«В городе такая практика… Когда отремонтируют, КУГИ их выселяет. Коррупция».
Анатолий Дерюжкин показывает свои подземные владения. Оздоровительный центр ветераны-подводники устроили в бомбоубежище под жилым домом, арендовав его у КУГИ. Тогда это больше напоминало свалку. Когда ремонт закончили – ветеранов «попросили» из помещения.
Анатолий Дерюжкин, председатель правления благотворительной организации ветеранов ВМФ «Вымпел»:
«Мы послали Путину письмо. Он же наш главнокомандующий. Кто еще защитит»
Олег Москвин – владелец ночного клуба, размещенного в бывшем бомбоубежище. До начала аренды в нем было по колено воды и мусора. По сути, говорит он, фонд городских убежищ- это тысячи квадратных метров со сложной и запутанной схемой подчинения. Помещения во всех районах города. Кое-кому из чиновников, по словам арендаторов, это очень нравилось.
Олег Москвин, владелец клуба:
«Хотели отобрать. Это правда жизни».
Битва за убежища между Росимуществом и КУГИ длится уже много лет с переменным успехом. Прокуратура считает действия КУГИ незаконными. С 2009 года, по словам сотрудников МЧС, большинство из спецубежищ все-таки перешли в фонд росимущества.
Роман Куликов, начльник отдела инженерных и технических мероприятий ГУ МЧС по Петербургу:
«Они нужны, не для войны даже. Вот в Ульяновске, когда взорвались склады, люди там шесть часов просидели и живы остались».
Виктор Правдюк родился во время бомбардировки. Когда будущий кинодокументалист издал свой первый крик, в трехстах метрах от него немецкие самолеты ровняли с землей фабрику. По его мнению, убежища уже вряд ли пригодятся. И это реальный шанс поправить ситуацию с площадями соцназначения.
Виктор Правдюк, кинодокументалист:
«Есть склады. Пусть они остаются. Остальное отдать под спортивные кружки, театры маленькие и прочее. Пусть будут театры».
Сдать в аренду убежища – единственный способ сохранить их как спецукрытия, считают многие. Но теперь средства от аренды будут уходить в Москву. Мимо муниципалов. Обьяснять ситуацию на камеру в КУГИ не стали, обещали письмо прислать. А вот арендаторы переменам очень рады – надеются, что теперь бюрократии поменьше будет. Москва намного дальше Смольного.
Дмитрий Сотчихин, заведующий научным отделом музея блокады Ленинграда:
«Вот здесь Смольный, сюда почему-то мало бомб попало. Вот над чем нужно думать».
