Сто тридцать лет назад в Дворянском собрании прошли совместные чтения Достоевского и Тургенева. Это был грандиозный вечер, по окончании публика кричала, стучала, ломала стулья. Классики собрали аудиторию, сопоставимую с сегодняшним аншлагом на матчах «Зенита».

130 лет назад в Петербурге жили один миллион двести тысяч человек. Мартовским вечером, у Дворянского собрания, где ныне филармония, Тургенева с Достоевским встречала двухтысячная толпа. То есть, каждый пятисотый горожанин.

Для сравнения, группу Rolling Stones три года назад в Пулково ждали семьдесят фанатов, то есть чуть более одной тысячной процента населения, в этом году знакомиться с Лучано Спалетти прибыли человек пятьдесят.

Современные писатели спокойно ездят в метро, а на выступления собирают полупустые клубы. Писатель Вячеслав Курицын в финал «Национального бестселлера» вышел, и премию Андрея Белого получил под псевдонимом Андрей Тургенев. По части публичности Тургеневу Ивану Сергеевичу он еще фору даст. Последний проект – «Курицын-кабаре». Гости автора читают свои стихи. Сам хозяин вечера поет арию «Путин и зайцы».

Вячеслав Курицын, писатель:

«Многих я уже целовал. Многих я в живот целовал. Только зайца, только зайца никогда! Это будет вот тогда – вот тогда!»

Пусти сюда Федора Михайловича с Иваном Сергеевичем, и они бы, вероятно, очень удивились тому, как изменилась литература Петербурга за время их вынужденного векового отсутствия.

Вячеслав Курицын, писатель:

«Это же тоже литературный жанр. Жанр диалога. Здесь очень много говорят и разговаривают. Это литература. Форма литературной жизни такая. Женя, че вы сидите, вставай, читай!»

Театр поэтов «Послушайте!». Каждую среду в доме молодежи они собираются и внимательно слушают. Друг друга. Это напоминает некий литературный бартер. Чтобы прочесть свои стихи, нужно почти целый час слушать стихи чужие. Подобная формула обеспечивает начинающим авторам хоть небольшую и неизменную, но все-таки аудиторию. И признание этой аудитории. Безразличие остального Петербурга к своему яркому творчеству поэты склонны списывать на серость толпы.

Мария Емелюшина, поэт:

«Люди привыкли потреблять легкие продукты: коммерческие фильмы, попсу. А здесь нужно как-то задуматься, подумать, что хотел сказать автор».

Поэт, отмеченный рублем. Автор самого дорогого сборника из тех, что лежат на полках книжных магазинов – Евгений Мякишев. А рядом его не петербургский коллега Михаил Болдуман.

Евгений Мякишев, поэт:

«Народ сначала ест, потом пьет, потом пытается что-то послушать».

«Вечер поэзии в Лужниках». Тридцать пять лет назад, когда и колбаса была вкуснее, и люди добрее, короче в недавнем дивном прошлом и такое было возможно. Евтушенко, Вознесенский, Ахмадулина, согласно завету, все-таки стали в Советском союзе больше чем поэтами. Кажется, объединись они в четверку, «Битлз» пришлось бы потесниться.

Евгений Мякишев, Михаил Болдуман, поэты:

«В советское время поэзия замещала и рок-музыку и интернет, все то, чего не было. Поэтому люди шли на стадионы. Поэзия Евтушенко и Вознесенского – первое, что бросается в глаза, более социальная, менее камерная. Нынешняя поэзия предназначена для камерной сцены».

Такая фамилия, да на слуху. Возможно самый популярный современный писатель Петербурга, преподаватель филфака Андрей Аствацатуров. После сверхуспешного первого романа, впервые читает отрывки из второго.

Андрей Аствацатуров, писатель, филолог:

«Сбоку я разглядел едва заметную надпись карандашом, имеющую отношение лично ко мне: «Аст, пожалуйста, не заваливай меня на экзамене». Рядом уже другим почерком было написано: «Ладно, не буду», и еще ниже: «Спасибо, Аст». Сволочи, подумал я… От моего имени разводят тут».

И если бы каждый, купивший его книгу, пришел бы его послушать, стены бы треснули. А так, хоть и полный, но очень небольшой зал.

Вечер Бродского. Стихи последнего гения русской литературы слушают пятьдесят человек. В конце прошлого века Анатолий Собчак планировал визит поэта на родину.

Выступать Бродский должен был в филармонии, в том же зале, где сто тридцать лет назад читали Достоевский с Тургеневым.

Яков Гордин, главный редактор журнала «Звезда»:

«Если бы предположить такое чудо, если бы Бродский приехал действительно, то, я вас уверяю, зал брали бы штурмом, он был бы полон».

О вечере в дворянском собрании сохранилось довольно много воспоминаний. Одно из самых ярких принадлежит Серафиме Карчевской. Несколько литературных часов полностью изменили жизнь девушки. Через пять дней она вышла замуж за физика Ивана Павлова, с которым на чтениях и познакомилась. Впрочем, что важно, пишет она не о Павлове: «Первым читал Тургенев, величественный человек с красивой осанкой, с гривой седых волос над выразительным, умным лицом. Раздался его звучный голос. Читал Тургенев артистически, на разные голоса, и умел интонацией охарактеризовать каждое лицо. «Певцы» встали перед публикой, как живые. По окончании гром аплодисментов и возгласы приветствовали Тургенева. Когда все стихло, на эстраде появился маленький человек, бледного, болезненного вида, с мутными глазами, и начал слабым, едва слышным голосом чтение. «Пропал бедный Достоевский!» – подумала я. Но что случилось? Вдруг я услышала громкий голос и, выглянув на эстраду, увидела «Пророка»! Лицо Достоевского совершенно преобразилось. Глаза метали молнии, которые жгли сердца людей, а лицо блистало вдохновенной высшей силой! По окончании чтения началось настоящее столпотворение. Публика кричала, стучала, ломала стулья и в бешеном сумасшествии вызывала: «Достоевский!»».

Михаил Болдуман, поэт:

«Поэт не должен быть больше, чем поэт, точно так же, как водитель не должен быть больше, чем водитель, а продавец не больше, чем продавец. Главное – выполнять свое предназначение, и если ты хороший поэт, то этого уже достаточно».

И, кажется, что это многое расставляет на свои места.