Когда она входит, все встают – иначе можно оказаться за решеткой на пятнадцать суток за неуважение к суду. Герой нашей постоянной рубрики «Лица профессии» – судья первой категории Татьяна Герасименко. Людей в мантиях редко увидишь на экране. Пока идет процесс, они не имеют права общаться с прессой, а когда вынесен приговор – о судье забывают.

Конечно, именно с этой фразы начнется сюжет: «Суд идет». «Судья неправедный». «А судьи кто»? Штампы. Вокруг основной юридической процедуры наверчено много литературщины. Строгий обвинитель, милосердный адвокат, невозмутимый арбитр. Образы привычны, о людях – ни слова. Никто не знает, что чувствует судья.

Татьяна Герасименко, судья:

«Жалко, жалко, жалко, даже убийц жалко, поверьте мне! И очень сложно назначать наказание несовершеннолетним и женщинам».

Подсудимый закрыл лицо, и мы можем показать только прутья решетки. Он – там. За неделю, месяц, год, пока длится процесс, с человеком можно сродниться, а за двадцать пять лет судейства – все узнать про род людской. Бандиты спокойны, насильники замкнуты, террористы – со странностями. Один посвятил нашей героине любовную оду. Вскоре ему поставили шизофрению. Хуже всех – взяточники: суетливы, хвастливы, громогласны.

Татьяна Герасименко, судья:

«Один из подсудимых безобразно вел себя на процессе, хамил. Я ему говорю: «Королев! Перед вами не только судья, но и женщина. Ведите себя надлежащим образом». Слушаем дело неделю – Королев молчит. Месяц молчит, два молчит. Я говорю: «Королев, не заболели ли вы?» А он : «Татьяна Васильевна, вы же сказали, что вы женщина. Буду молчать».

У правосудия женское лицо. В девяностые, когда судьям платили мало, а убивали часто, почти все мужчины ушли из профессии. Трудно за смешные деньги делать сразу десять дел. Судья – артист, оратор, знаток закона – само собой. Немного писатель, немного психолог.

Татьяна Герасименко, судья:

«Работа тяжелая. Иногда, бывает, выходишь с процесса, как выжатый лимон. Но в самом процессе, видимо, такое количество адреналина выделяется! Я все помню, я помню листы дела. Я помню, на каком листе и в каком томе находится какой документ».

Пять, шесть, семь часов без перерыва. Но рано или поздно звучит ритуальное: «Объявляю заседание закрытым». Судья снимает тяжелую черную мантию, и начинается частная жизнь. Она – тайна. Судья живет в «условиях, исключающих постороннее воздействие», в переводе с юридического – почти в пустоте. Тщательно выбирает друзей и знакомых. Для их же блага. Мало ли кто и как попробует повлиять на приговор.

Муж Татьяны тоже юрист, и обе сестры юристы, и сын чуть юристом не стал, но передумал, пошел в философы. Сама она о высшем юридическом мечтала еще в школе. Зачитывалась Вайнерами, хотела стать следователем: махать пистолетом и ловить злодеев. Оказалось – есть дела поважнее.

Татьяна Герасименко, судья:

 «У замужней женщины, имеющей семью, может, так и не должно случаться, но когда вот эти каникулы зимние – я скучаю по работе, я жду – скорей бы на работу выйти... Отпуск достаточно длинный, и я тоже скучаю по работе... Скучаю и скучаю! Может, так и не должно быть?»

Да нет, именно так и должно быть, Ваша честь.